29 декабря 2006 12:48

Банки-2006. Часть вторая: мелкие конфликты и крупное падение авторитета НБУ*

Все существенные начинания регулятора были отбиты умелыми заявлениями банков

К счастью, в 2006 году банки не участвовали в крупных конфликтах. Как и прежде, случались все больше мелкие склоки. Зато с мнением НБУ система во многом перестала считаться. Виноват в этом сам регулятор, который пытался исподтишка протолкнуть инициативы, молчать о которых нельзя в принципе.

* описанное здесь может не соответствовать реальному ходу вещей. «Экономика» предлагает свое видение самых важных событий с точки зрения их публичности


КОНФЛИКТЫ

Прошлый год, как и любой другой, был отмечен множеством больших и маленьких конфликтов в банковской среде. Перечислим фигурантов лишь некоторых из них: Ощадбанк, «Укрпочта», Проминвестбанк, Государственное ипотечное учреждение, Фонд молодежного кредитования, Государственная служба охраны, Visa и Mastercard, Минфин.

Начать можно с самого масштабного. Можно утверждать, что ипотечная программа государства провалилась. Государственное ипотечное учреждение было создано еще в конце 2004 года для того, чтобы ипотечные кредиты выдавались преимущественно в гривне - а не в валюте, как сейчас. Однако в 2005 году ГИУ погрязло в разборках среди руководителей. В 2006 году наступил этап непростительной сонливости.

В бюджет-2006 была заложена государственная гарантия по выпуску ГИУ облигаций на 1 млрд. грн. Тем не менее, без изменений прошел весь год. К этому времени банки продолжают массово наращивать выдачу ипотечных займов в валюте по средней ставке 12 % годовых против 16,6 % в гривне. По данным Украинской национальной ипотечной ассоциации, доля кредитов в долларах и евро на начало октября составила 80,8%, в гривне – 19,2%.

В феврале этого года ГИУ, вроде бы, написала концепцию деятельности, бизнес-план и даже нашла потенциального покупателя всего облигационного выпуска – французский BNP Paribas. Однако правительство подтвердило гарантии только с начала сентября, а потом, очевидно, включились еще какие-то форс-мажорные обстоятельства. В итоге, начало размещения облигаций намечено лишь на 29 декабря 2006 года. Согласятся ли теперь французы покупать облигации – вопрос почти риторический. Да и процентные ставки по заимствованиям ГИУ оказались слишком высокими – 9,3% годовых. Это никак не вяжется с обещаниями годичной давности обвалить цены на ипотечные кредиты за счет вброса ресурсов ценой порядка 6% годовых. Банки в октябре этого года получали деньги под 9,9% годовых, а конечным потребителям выдавали под 13-14%, плюс комиссионные и страховка. Это несуразно дорого и бессмысленно с точки зрения искоренения валютизации ипотеки.

В апреле неподеленные тогда деньги ГИУ пытался подмять под себя Фонд содействия молодежному жилищному строительству. Он хотел получить не менее 300 млн. грн. на программы строительства жилья, а обслуживать деньги стал бы Ощадбанк. Впрочем, затея ничем не кончилась. То ли Фонд сдался, то ли ГИУ не позволило.
 
Ощадбанк оказался замешанным сразу в двух небольших скандалах. Первый – противостояние с «Укрпочтой», которая частично обслуживается в банке. Как известно, в марте почтовики получили право принимать и пересылать почтовые переводы в валюте. Еще через несколько месяцев «Укрпочта» выбила себе разрешение проводить валютообменные операции и обслуживать карты Национальной системы массовых электронных платежей (НСМЭП).

И то, и другое вызвало сильную зависть в руководителях «Ощадного». Дело в том, что почта может составить реальную конкуренцию банку, имея куда большее количество операционных точек. В конечном итоге, зависть вылилась в лоббистскую инициативу объединить две организации в единый холдинг. Под контролем Ощадбанка, естественно. «Укрпочта», видимо, нашла свои рычаги влияния на ситуацию, и больше об инициативе ничего не было слышно. Теперь в отместку почтовики хотят полностью перейти на обслуживание в Укрэксимбанк.

Второй эпизод – конфликт с Проминвестбанком, у которого Ощадбанк со второй попытки отобрал право обслуживать предприятия «Энергорынка». Дождавшись окончания парламентских выборов, 24 июля Кабмин назначил «Ощадный» уполномоченным банком по обслуживанию предприятий отрасли. Речь шла о 1,5-2 млрд. грн. оборота в месяц, плюс выданные кредиты на покрытие временных разрывов в платежах предприятий в объеме до 1 млрд. грн. Само собой, последовали судебные иски ПИБа к Ощадбанку. Представители Проминвестбанка создавали шумиху, а также пытались найти поддержку в коридорах власти. Но в начале зимы суд поставил точку в споре вокруг обслуживания «Энергорынка», и окончательно передал это право Ощадбанку.

Почти детективный сюжет подбросила в прессу «Укрзализныця». Она повела себя как искуснейший вымогатель. В конце 2004 года произошла смена собственников в «Экспресс-банке», из-за чего транспортники потеряли контроль над учреждением. После долгих маневров в середине марта «Укрзализныця» выдвинула ультиматум: собственники «Экспресс-банка» должны передать ей 34% акций в управление. Еще 17% акций уже принадлежали транспортникам, и вместе с 34% получился бы контрольный пакет. В противном случае, пригрозила «Укрзализныця», она перейдет на обслуживание в другой банк. Например, в «Приват». Фактически, это привело бы финансовую структуру к банкротству.

Акционеры, естественно, оказались не расположены делать подарки «Укрзализныце». Началась долгая возня, которая вылилась на полосы газет. «Экспресс-банк» пытался выпустить облигации и даже жаловаться НБУ на транспортников. В конце концов, транспортники все же получили в управление желаемый 51% акций, и почти сразу же приказали снизить тарифы на собственное обслуживание.

Ощадбанку удалось засветиться и в этом эпизоде. Внезапно выяснилось, что он в консорциуме с Укрэксимбанком собирается предоставить кредит «Укрзализныце» на 340 млн. грн. Журналисты попытались раздуть из этого скандал, суть которого сводилась к лоббированию Кабмином интересов государственных банков.

Эти обвинения не были беспочвенными. Минэкономики разработало концепцию поддержки развития госбанков. Ее составным элементом стал перевод государственных предприятий на обслуживание в державные финансовые учреждения. Идея не встретила особой критики – в отличие от времен начала независимости Украины, государственные предприятия уже не являются самым крупным распорядителем ресурсов в стране. И все же, не обошлось без обид, когда речь шла об «Укртелекоме» или НАК «Нафтогаз Украины».

Получил свое продолжение извечный конфликт Госслужбы охраны и банков. В последние годы он сводится только к одному – постоянному подорожанию услуг секьюрити. Дело в том, что защищать здания финансовых учреждений могут вооруженные охранники, а носить автоматы имеют право только представители органов внутренних дел. Естественно, Госслужба охраны постоянно пытается увеличить расценки за свои услуги, а Ассоциация украинских банков – добиться разрешения на привлечение охранников из других структур. В 2006 году эта история в разных толкованиях возникала не раз, и касалась удорожания услуг милиции на 30%. Как и в прошлый разы, в 2006 году победили силовики.

При составлении бюджета-2007 Минфин прибег к старому трюку – решил увеличить налогообложение банков за счет изменения понимания сути страховых резервов. В этот раз он предложил изменить методику расчета налога на прибыль, в результате чего банки должны были довнести в бюджет, по разным оценкам, от 2,5 до 5 млрд. грн. Предполагалось, что банки проведут полную инвентаризацию своих резервов за последние 10 лет, и пополнят валовые доходы на существенные суммы.

Банки не особенно удивились такому развитию событий. Из года в год налоговики совершенно справедливо отмечают, что банки уклоняются от налогов, формируя резервные фонды. Однако есть достаточно заинтересованных в том, чтобы ничего не менялось. Включился накатанный механизм: АУБ и финансовый комитет Верховной Рады совместными усилиями добились того, что инициативу Минфина похоронили и в этот раз. Окончательный вариант бюджета-2007 уже не содержал нормы о пересчете резервов.

Банкиры и НБУ не теряют надежды внедрить массовые безналичные платежи в стране, где почти каждый человек уклоняется от налогов. В октябре они вспомнили о программе массовой электронизации страны, утвержденной Кабмином в марте. Согласно этому документу, постепенно все публичные торговые точки должны обзавестись POS-терминалами, через которые население могло бы расплачиваться карточками. В зависимости от размера предприятия, это должно случиться то к 2007, то к 2008-2009 году. Естественно, банкирам хочется ускорить процесс. Отсюда, в середине осени возникли громкие призывы штрафовать торговцев, которые уклоняются от буквально воинской повинности. Депутаты-банкиры предложили даже ускорить процесс через принятие нужных законов. По которым, например, торговцев будут контролировать налоговики. Впрочем, пока что обошлось только угрозами.

Банки также подвергались атаке. Visa и MasterCard уже второй год подряд никак не удается перевести Украину на чиповые карточки. Крупнейшие международные платежные системы имеют прямой интерес в таком процессе, потому что банки должны купить у них новые технологии. Поняв, что уговоры не действуют, Visa и MasterCard перешли к жестким мерам.

Они решили вовсю применить правило, согласно которому убытки от мошенничества с нечиповой картой полностью ложатся на банк-эмитент. Чтобы правило активнее действовало, в ноябре системы решили существенно уменьшить количество элементов защиты на пластиковых карточках с магнитной лентой. Намеренно снижая уровень защищенности, Visa и MasterCard пытаются через возросшие убытки от мошенничества загнать украинские банки в новый формат работы. Учитывая, что в Украине по итогам девяти месяцев эмитировано более 30 млн. карточек, банкиры признают, что столь деликатное «предложение» нельзя не принять.

ПАДЕНИЕ АВТОРИТЕТА НАЦИОНАЛЬНОГО БАНКА

С уходом Арсения Яценюка Нацбанк замолчал. И тут же стал терять позиции. Оказалось, что важно не только действовать, но и говорить обо всем на свете. В противном случае получится то, что вышло в Украине в 2006 году – говорить стали более активные банкиры. НБУ, напротив, отказался даже уклоняться от камней, летящих в его сторону.

Безусловно, Нацбанк продолжал работать и выполнять все свои функции. Профессионализм заключается в том, что отлаженные механизмы продолжали действовать сами по себе. Однако все важные начинания НБУ можно считать проваленными именно из-за недостаточной гласности.

Серьезные поражения регулятор потерпел в отношении трех своих инициатив. Первая –ограничение валютного кредитования. Вторая – наказание банков за увеличивающийся разрыв в «длине» активов и пассивов. Третья – обнародование имен истинных владельцев банков.

Еще в мае НБУ подготовил постановление, которым хотел резко ограничить кредитование населения в валюте. Инициатива была совсем не новой. В 2003 году предыдущий председатель правления ведомства  Сергей Тигипко не совсем обоснованно разрешил выдавать населению займы в долларах и евро. С тех пор НБУ пытается повернуть решение вспять.

В 2004 году это вылилось в конфликт вокруг постановления №300, которое вводило совершенно дискриминационные условия по формированию резервов под активные операции в валюте. В 2006 году регулятор попытался просто запретить подобные займы как вид, начав разрабатывать постановление об экспорте и импорте капитала. Для этого НБУ предложил выдавать населению валютные кредиты только в двух случаях — на лечение или обучения за границей. Предполагалось, что новый порядок должен вступить в силу с 1 сентября.

Естественно, банкиры тут же принялись «громить» инициативу Стельмаха. Делали они это с редкостным остервенением, потому что ограничение валютного кредитования грозила торможением выдачи самых доходных займов на покупку товаров в рассрочку, автомобилей и жилья. Кроме того, банки не хотели перекладывать валютные риски с клиентов (которые берут займы в валюте) на себя (в случае гривневого кредитования). Поэтому финансисты тут же избрали беспроигрышный способ привлечь на свою сторону население. Людям заявили, что единственным последствием ограничения будет удорожание кредитов, а вместе с ними – стиральных машин, автомобилей и квартир. А делает это НБУ только из-за собственной блажи.

Нацбанк промолчал в ответ. Хотя, конечно, ему было что сказать. Например, регулятор мог на пальцах рассказать населению, что подорожание кредитов будет незначительным и недолгим. Что люди избавят себя от валютных рисков, и будут погашать кредиты в гривне, независимо от того, каким будет курс. «Молчанка» привела к тому, что в начале июня НБУ сдался. Он во всеуслышание отказался от идеи ограничить валютное кредитование.

Намерение ограничить хождение валюты в Украине не умерло окончательно. Второй раз оно возникло осенью. С 1 октября НБУ внедрил новые правила резервирования, согласно которым под гривневые ресурсы пришлось формировать мизерные резервы, тогда как под валютные – ощутимые. Это должно было привести к подорожанию займов в долларах и евро. Банки стерпели.

Зато они вновь встали на дыбы в ноябре, когда НБУ все же доработал и разослал банкам для ознакомления проект постановления об экспорте и импорте капитала. Как и весной, в нем был зафиксирован фактический запрет на валютное кредитование населения. Как и раньше, предполагается, что население сможет получать кредиты в валюте лишь на обучение и лечение за рубежом

Начался второй раунд боя между регулятором и банками. К сожалению, горький опыт ничему не научил НБУ, и он опять повел себя очень пассивно. В ответ на многочисленные изощренные обвинения в свой адрес регулятор просто молчит.

Зато коммерсанты уже раздули шумиху вокруг возможного запрета. По их мрачным прогнозам, Украина подвергнется многим стихийным бедствиям – от взрывоопасного роста до полного обвала цен на недвижимость. Противоречивость предсказаний в данном случае не важна. Главное – убедить население в приближении катастрофы. Похоже, что регулятор всерьез рискует проиграть в вопросе ограничения валютных кредитов. Против него открыто выступают АУБ и Украинский кредитно-банкивський союз, а исподтишка – вся банковская система.

Есть в украинской банковской системе вторая проблема – большой разрыв ликвидности (в срочности активов и пассивов). Сегодня ипотечные кредиты выдаются на сроки вплоть до 30 лет. Однако максимальная «длина» ресурсов, которыми эти вложения обеспечиваются, - пять-семь лет в случае еврооблигаций, и до двух лет во всех остальных. Депозиты населения и юрлиц, в основной своей массе, лишь ненамного превышают год. Получается, что по отдельным учреждениям активы минимум в три-четыре раза «длинее» пассивов. Это чревато большими проблемами в будущем. Если банк не сможет вовремя заменить уходящие депозиты на другие, он может стать банкротом.

У НБУ была минимум одна хорошая идея по борьбе с разрывами ликвидности – введение норматива долгосрочной ликвидности. Этот показатель отражал бы, насколько у каждого учреждения ресурсная база отстает по «длине» от вложений. Уже на основании этого индикатора можно было бы совершенно объективно одних наказывать, других – поощрять.

Неизвестно, на каком этапе произошел сбой в программе. Но в июне борьба с разрывами ликвидности вылилась в откровенное недоразумение. НБУ предложил банкам класть к нему на депозит короткие ресурсы, а взамен получать от регулятора долгосрочные кредиты. Бороться с разрывами это помогло бы только на бумаге, потому что если банк не смог бы заменить один короткий ресурс на другой, НБУ тут же отзывал бы свой более «длинный» кредит. Единственное, в чем помог бы такой порядок, - это в «подрисовке» показателей системы. Регулятор на встрече с зарубежными коллегами смог бы похвастаться тем, как быстро он преодолел несоответствие в сроках между активами и пассивами.

Осенью НБУ вновь вернулся к вопросу норматива долгосрочной  ликвидности. Выяснилось, что затягивать с его введением опасно. По итогам девяти месяцев несоответствие между активами и пассивами со сроком погашения более одного года увеличилось с 30 млрд. грн. до 44 млрд. грн. Разрывы ликвидности имели 82 банка. Те не менее, даже после такой показательной статистики в этом году норматив не был внедрен. НБУ просто пообещал пристальнее контролировать сроки, на которые банки привлекают и размещают ресурсы.

Обнародование имен истинных владельцев банков – настоящий украинский долгострой. Стельмах обещал сделать это в самом начале 2005 года, приводя совершенно трезвую аргументацию: большей частью, до банкротства учреждения доводятся благодаря неправильному поведению акционеров. Соответственно, обнародование имен владельцев банков помогло бы повысить устойчивость всей системы.

Естественно, банки всегда сопротивлялись подобной гласности. Никому из олигархов или мелких предпринимателей не хотелось собирать у себя под окнами толпы обманутых вкладчиков – пусть ходят к Нацбанку. Поэтому в этом году, как и в прошлом, на защиту акционеров встала Ассоциация украинских банков. Задание АУБ исполнила успешно. И в 2006 году население не смогло узнать, кто может довести до банкротства учреждение, в котором оно держит депозиты.

НБУ не удалось выиграть еще во многих сражениях. Например, в деле ускорения капитализации банков, которые опять увлеклись наращиванием кредитных портфелей. Или в вопросе ограничения рисков мошенничества клиентов по потребительским кредитам. Остается только предположить, о скольких эпизодах пресса не смогла узнать.

Отчасти, пассивность НБУ во внедрении всех новаций можно понять. В уходящем году 67-летнему председателю правления ведомства Владимиру Стельмаху куда важнее было сохранить свой пост. В марте это вылилось в президентский законопроект, согласно которому полномочия финансиста должны продлить на два года – с пяти до семи лет. Таким способом глава государства пытался застраховать Стельмаха от повторного увольнения по политическим мотивам, как это случилось в 2002 году.

Летом совершенно некстати истекли полномочия части членов Совета НБУ. Высший управляющий орган ведомства на какое-то время перестал существовать. С одной стороны, это было неплохо, потому что правление получало большую свободу действий. С другой, была очевидна опасность прихода в Совет политиков, не очень лояльных к Стельмаху. Со временем ситуация разрешилась, но этому предшествовал период большого напряжения.

Была еще одна проблема – зимой-весной 2006 года на крыльце НБУ с завидной регулярностью стали проходить забастовки вкладчиков обанкротившихся банков. Они выдвигали регулятору совершенно обоснованные претензии в том, что тот допустил развал учреждений. Какое-то время Стельмах пытался лично объяснять людям свою позицию, а потом бросил это занятие. Никто не хотел даже слушать жалобы о том, что банки подают недостоверную отчетность – следует признать, в этом демонстранты были правы. После того, как Стельмах перестал с ними общаться, пикетчики походили еще немного, и перестали.

Безусловно, в забастовках было достаточно много темных мест. Например, демонстранты требовали повысить сумму, которую гарантированно выплачивал Фонд гарантирования вкладов, с 8 до 50 тыс. грн. Но при этом одеты они были настолько невзрачно, что было не совсем понятно, откуда у них могли быть такие сбережения. И еще. Поговаривают, что палатки, которые были разбиты перед входов в НБУ, были заказаны несколькими юрлицами, деньги которых были заморожены в одном из санируемых банков. В этом случае, было бесполезно что-то кому-то доказывать.

Но пикеты не прошли бесследно. Стельмах пошел навстречу многим требованиям. Например, Нацбанк таки внес соответствующий законопроект в Верховную Раду. Более того, он попросил Президента подготовить предложение, согласно которому едва банк начинал испытывать проблемы с ликвидностью, его можно было бы продать. В сентябре вступило в силу постановление НБУ, согласно которому регулятор может начать принудительную санациюучреждений, которые доведут удельный вес негативно классифицируемых активов в своем балансе до 20%. Наконец, регулятор предложил парламентариям наделить его правом может вводить запрет на досрочное снятие вкладов, если отток денег с депозитов на протяжении недели превысит 5%. Эта мера, по признанию участников, должна не допустить повторения событий 2004 года.

Чтобы перестать испытывать нервные потрясения, Стельмах всерьез задумался о выделении банковского надзора в отдельную структуру. Цель очевидна – вкладчики обанкротившихся учреждений не должны появляться под окнами Нацбанка. Вместе с тем, НБУ лишится реальных рычагов давления на учреждения. Поэтому можно предположить, что торопить отделение надзора не станет никто.

Безусловно, у Нацбанка в 2006 году случались не только проигрыши, но и победы. Сравнительно безропотно банки восприняли постановления, которыми НБУ подстраховался на случай возможного кризиса. Например, в марте регулятор закрепил за собой право требовать от банков формировать резервы на спецсчетах, а не на обычных корреспондентских. Угроза такого развития событий показалась банкирам настолько ничтожной, что они даже не стали комментировать документ.

С однозначным одобрением системы воспринимали инициативы НБУ, которые не грозили снижением доходов. В первом квартале регулятор впервые провел исследование делового оптимизма – подобное тому, что делается во многих странах мира. На основе опроса регулятор делал выводы о том, как бизнес воспринимает свое положение и общую ситуацию в стране, а также какие делает прогнозы на будущее. Особенно интересными оказались предсказания изменений валютного курса.

Исследование оказалось не только познавательным, но и полезным. Его стали активно читать не только аналитики, но и сами предприятия. В итоге, уже по итогам третьего квартала среди опрошенных стало намного меньше пессимистов – ушли немотивированные страхи насчет будущего. До этого руководители многих структур занимались традиционной практикой: свое текущее положение они оценивали «так себе», а будущее видели непременно в черных тонах. Благодаря данным НБУ стало понятно, что это не более чем пессимизм, не имеющий под собой оснований.

Теги:
Финансы

НОВОСТИ