23 марта 2009 11:54

Сергей Яременко: «Шаманский танец монетаризму»

Сергей Яременко: «Шаманский танец монетаризму»

Украина готовится к похоронам и родам одновременно. Хоронить будем банковскую систему страны, а рожать… новое социально-экономическое устройство. Есть все основания полагать, что это будет гибрид метастазов социализма поневоле с извращенным монетаризмом по принуждению. Таково наше ближайшее будущее, проистекающее из перманентных в своем упорстве ошибок настоящего. Более подробно о том, куда мы идем и что делаем не так, в интервью нашему изданию рассказал бывший зампред НБУ (отвечавший за стабильность гривни в те времена, когда национальная валюта действительно была стабильной и стимулировала рост экономики) Сергей Яременко.


Считается, что вскрыть всю глубину пропасти, в которой мы находимся, невозможно без научной риторики и густой россыпи цифр. Можете ли вы без этого "бисера" четко и понятно объяснить: что с нами происходит и почему?

— Действительно, в последнее время при каждом удобном случае извлекается необходимый набор не отражающих действительность показателей или, более того, недостоверных или лживых цифр. Манипулирование цифрами как раз и позволяет власти и лакействующим ученым построить тот частокол из наукообразной трескотни, за которым не видно отсутствия логики и последовательности действий в кризисной ситуации. Мало того, собственный вакуум мысли они подменяют некими меморандумами, которые абсолютно не отражают интересов Украины. А россыпью цифр прикрывают отсутствие подходов и программы действий по выходу из тяжелейшей ситуации, в которой мы оказались.

Кризис — это устранение накопленных в экономике противоречий в форме кардинального изменения подходов или, если этого не сделать, замены самой власти. Ни того, ни другого в Украине не произошло. Следовательно, все указывает на то, что противоречия не устранены и кризис углубляется. Причины кроются в наложении на экономические проблемы политических, что делает власть неспособной разрешить эти противоречия.

Мало того, она не видит истинных истоков и глубины кризиса, что давало ей основания еще несколько месяцев назад заявлять, будто уже к весне кризис пойдет на спад и мы начнем "праздновать" оживление экономики. Во что верили, из того исходили, из чего исходили, к тому и готовились. Теперь уже видно — ошиблись.

Когда вы прошлой осенью говорили, что кризис — это минимум 2—3 года, вам отвечали: "Сергей Александрович, вы сгущаете краски". Теперь все поумнели и поняли: 2—3 года — это на Западе, где все плохое только начинается, а мы…

— Мы обречены идти с кризисом по жизни долгие годы, так как сегодня закладываем разрушительные по своему действию на экономику подходы. Более того, фиксируем это в формате обязательств правительства перед международной финансовой организацией. Опять же мы делаем фундаментальную ошибку: не надеемся на собственную экономику, а выпрашиваем очередную порцию "марихуаны", которая никоим образом не устраняет внутренних проблем, но добавляет внешние. И лишает нас возможности принятия самостоятельных решений. Хотя подобного рода соглашения (как с МВФ. — Ред.) не могут быть выполнены объективно, ибо те экономические и социальные последствия, которые они несут, заставят в конце концов делать совсем другие шаги, но это потребует уже несравнимо больших усилий и средств.

Ющенко на днях сказал, что банковская система здорова и имеет огромные возможности. Это шутка?

— Это одно из тех заявлений, которые меня больше всего шокировали, хотя оно отвечает некоторым заданным параметрам Меморандума с МВФ и подтверждает оторванность этого документа от реальной ситуации в Украине. Сюда же можно отнести тот факт, что Нацбанк превратился в автономный орган слежения за абстрактными цифрами, которые отражают монетаристский подход МВФ, а не за живой, реальной экономикой Украины. Именно это я всегда и подчеркиваю: поднимая на щит независимость НБУ, мы превратили его в автономный орган, который никоим образом не отвечает за экономический рост и занятость.

Кроме того, наш Президент обмолвился о стабилизации курса в течение двух недель, причем сказал это…

— …Не принимая во внимание, что overnight уже зашкаливает за 90%. Стабильный курс при такой цене денег свидетельствует только об упорном стремлении "паникеров" убежать с этого рынка. Но он же свидетельствует о том, что ни о какой хозяйственной деятельности внутри страны в этих условиях речи быть не может. Также подобные заявления могут говорить о покровительстве действиям сохраненного на своих постах руководства НБУ и патронировании программы МВФ: его такое положение дел устраивает.

Но если нынешнее состояние банковской системы определяется как здоровое, то до какой степени должно все упасть, чтобы его признали больным?! Наблюдая в течение 2008 года непрогнозируемую курсовую и монетарную политику Национального банка и увидев еще большую беспомощность регулятора в начальной фазе кризиса, банки вынужденно действовали, надеясь только на свои силы. Это неизбежно привело их к заворачиванию в коконы ликвидности на валютных спекуляциях. Им казалось, что таким образом они получат возможность переждать, пока пройдет полоса хаоса, власть будет заменена и случится нечто, что изменит ситуацию к лучшему.

А разве они неправильно действовали, исходя из своих интересов: во-первых, выжить, во-вторых, заработать там, где это в нынешних условиях возможно?

— В условиях самоустранения регулятора банки делали то, что позволяет рынок. Но это лишило банковскую систему единственного источника сохранения здоровых активов: сектора, который должен работать в любой стране в условиях мирового кризиса.

Какого именно сектора? О чем речь?

— Условно активы банков можно разделить на блоки по выданным кредитам: ипотека, земля, экспортеры, сектор жизнеобеспечения ("пищевкусовая" промышленность плюс торговля, транспорт, связь) и АПК. Что мы видим? Ипотека обесценилась в среднем на 50%; земля — на 80%; экспортеры работают на 40% своего потенциала; АПК пока заблокирован. Что остается? Жизнеобеспечивающий сектор. Он работает на 60—80%. Да, в условиях кризиса, когда потребление резко падает и сужается до продуктов питания, он является тем единственным звеном, за которое можно вытянуть всю цепь.

Его плюсы в том, что это преимущественно отечественный товаропроизводитель. Вот почему "мораторий" на кредитование был непрофессионален и заложил мину замедленного действия под банковскую систему. Таким образом, мы не дали развития национальному производителю, не позволили ему воспользоваться курсовой и инфляционной надбавкой и добиваем его до сих пор, выполняя обязательства по Меморандуму относительно процентной ставки, повысив ее до 20% (!). Это ли не венец абсурда: в то время когда весь мир опускает ставки до нуля, у нас происходит шаманский танец монетаризма на костях экономики. Тем более что эти предприятия не просят помощи. Они лишь хотят обычного обслуживания в коммерческом банке: доступности кредита под оборот.

В условиях, когда банковская система не выполняет своих функций…

— …по вине регулятора...

...да, по вине регулятора, бизнес, как обычно, пытается спастись, уходя в теневые расчеты и бартер, чтобы выжить тем способом, который ему помог в лихие 90-е. Как это отразится на банках?

— Мы видим, что при сохранении подходов нынешнего руководства Центробанка, отраженных в Меморандуме, конфликт целей монетарной и курсовой политики, а также таргетирование инфляции денежным голодом будут продолжены, а значит, кредитованию реального сектора не бывать. Это означает, что упомянутый выше еще живой сектор в активах банков будет сужаться, следовательно, кризис ликвидности в банковской системе углубляется.

И к чему это приведет?

— Необходимо отметить следующие тренды в финансовой системе и экономике, которые уже приобретают необратимый характер, и даже очень логичные действия власти (если, предположим, такие будут), уже не смогут остановить процесс саморазрушения системы.

ВВП неизбежно сужается до пределов работающего сектора жизненного обеспечения. Сколько все это составляет в целом от ВВП, который был? Думаю, не более 40—50%. А если вычесть машиностроение, то и того меньше.

Нужна ли банковская система в ее нынешнем объеме для обслуживания той экономики, которая останется? Ответ очевиден: в ближайшие 2—3 года — нет. Но не будем забывать, что помимо активов банки имеют еще пассивы (обязательства перед вкладчиками и кредиторами). А вот они-то, как назло, не обесценились, а выросли. И будут предъявлены к выплате до последней копейки.

Складывается интересная ситуация, при которой банки как самостоятельный бизнес становятся уже неинтересны своим владельцам, и те думают: а неплохо было бы слить их государству.

Государство вынуждено национализировать банки, преследуя цель стабилизации финансовой системы. Оно (государство) просто обязано принять банковские пассивы (вклады граждан в банках) в полном объеме. Поскольку, даже объявив банки банкротами, государство не уходит от проблемы выплаты вкладов. И здесь мы сталкиваемся с отсутствием четких принципов. Спасать ли всех? Или только большие банки? Только иностранные или только национальные? Путем капитализации или рефинансирования? Кроме того, мы упираемся в проблему: денег ни на капитализацию, ни на рефинансирование в размерах пассивов не хватит. В любом случае обязательства, "слитые" государству со всех банков, неизбежно окажутся в едином "Сбербанке №2".

И что с ними делать? Через 10 лет пообещаем выплатить 1000 грн. посткризисной компенсации? А кто будет за старое отвечать? Или уже забудем?

— Именно поэтому я формулирую этот неизбежный сценарий (вопрос только в объемах обязательств), чтобы, предваряя события, власть определила принципы реструктуризации банковского сектора и процедуру выполнения обязательств.

А что произойдет с активами национализируемых банков? Ведь у банков в залоге находятся не только квартиры и машины, но и целые предприятия. К тому же некоторые банки сами являются учредителями различных хозяйственных структур…

— Да, тысячи фабрик, заводов, пароходов, всего того, что находится в залоге у банков, одномоментно переходит в залог государства и, по сути, оказывается его собственностью.

Готово ли наше государство к тому, что его ждет? Как и кто будет управлять и распоряжаться этими предприятиями? Новая чековая приватизация взамен обязательств? На эти вопросы ответ также не готов. И не забывайте, что на дворе кризис, а все предприятия — проблемные (хорошее работающее предприятие никто добровольно не отдаст): одни разворованы, другие стоят, третьи обесценились, четвертые потеряли рынок.

Если банки не спасать, а банкротить, то чьими будут активы?

— На сегодняшний момент это главный вопрос не только для нас, но и для развитых стран. Имея такие же проблемы, как и мы, они не могут определить принцип: "покупать ли и почем?" (за счет бюджета, т. е. народа) так называемые "токсичные активы"?

Вот она, наша новая экономическая реальность. Это весы: на одной чаше неработающие активы, на другой — обязательства на четкую сумму, а посреди государство в роли правопреемника всех проблем. Что делать будем? Прогнозирует ли правительство свои действия в такой ситуации? Уверен, что нет. Они наивно надеются, что несоизмеримый с масштабами предстоящих государственных затрат stand by спасет от надвигающейся угрозы. Но stand by и не предназначен для решения таких проблем. А единственный сопоставимый по ресурсам источник — реальный сектор — в своем выживании оказывается заложником подходов Меморандума. Является ли такое масштабное перемещение финансовой и материальной собственности основой нового социально-экономического устройства страны? Кто решится ответить на этот вопрос?

Как вы расцениваете обращение ряда банков в НБУ с просьбой прислать им кураторов? Это уже первый шаг к национализации?

— Просьба прислать кураторов — это выполнение некой процедуры в рамках признания невозможности улучшить свое состояние самостоятельно. Формально — это просьба о государственной помощи. Тут мы опять упираемся в отсутствие ранее отмеченных нами принципов национализации…

Еще одна сторона медали: недавно в центре Львова был отмечен бунт вкладчиков крупного "сгоревшего" банка, и, судя по всему, власть не готова предложить конструктив, если такое начнется повсеместно…

— Это говорит о том, что власть либо надеется на чудо и прячет голову в песок, либо не осознает неизбежности сворачивания банковского сектора за ненадобностью и возникновения колоссального объема невыполненных обязательств. Вкладчики в этом случае все равно будут апеллировать к власти, и требовать свои деньги. Это та проблема, от которой не уйдешь. Она усугубляется тем, что уже слишком много времени прошло в бездействии…

А что можно в такой ситуации сделать?

— Власти нужно четко понять, каким ресурсом на выполнение обязательств она располагает. Фонд гарантирования вкладов физлиц, рефинансирование, stand by, Всемирный банк… Чем раньше будет дан ответ — популярный или непопулярный, но реальный, — тем больше шансов сохранить работающие банки.

Судя по всему, второй транш кредита МВФ мы все-таки получим. И возможно, довольно скоро. Какова "цена" этих денег для экономики Украины?

— Среди обязательств, зафиксированных в Меморандуме, следует отметить условия, которые не выделяются из общего ряда, но по своему воздействию на направленность экономических процессов стоят десятка прочих требований. В первую очередь это касается инфляционного таргетирования, на котором сознательно не акцентируется внимание монетарных властей. Инфляционное таргетирование означает, что целью их деятельности, и прежде всего НБУ, является показатель инфляции.

На первый взгляд, благородная цель. И неважно, что повсюду, где были попытки применения этого инструмента, ничего хорошего не получилось, и потому от него все отказались. Важно другое: очередной эксперимент производится в Украине в самый неподходящий момент — момент кризиса, — когда монетарные показатели падают до самой низкой отметки. Инфляционное таргетирование несовместимо с экономическим ростом. Оно консервирует кризис на долгие годы, так как мы не сможем увеличивать денежную массу сверх согласованных показателей, хотя она как воздух нужна экономике.

При этом, навязывая нам обанкротившиеся принципы контроля над инфляцией, наши "учителя" сами действуют с точностью до наоборот. Достаточно вспомнить лозунг новой американской администрации: главное — это экономический рост и занятость населения, а борьба с инфляцией — вторична. То же самое говорят европейские лидеры. Ведущие европейские страны не выполняют Маастрихтские соглашения, ограничивающие дефицит бюджета в 3% ВВП, и никто не обращает на это внимания.

Что же это: продажа нам устаревших ценностей секонд-хэнда в обмен на кредиты, которых хватит на выплату только незначительной части долгов? Общая сумма stand by несопоставима с теми потерями, которые понесет Украина от экономического спада вследствие выполнения условий Меморандума. То же относится к дефициту бюджета и курсовой политике.

Вам не кажется, что Виктор Ющенко лишь делает вид, что ждет от советов МВФ чудесного исцеления израненной кризисом экономики? На самом деле он понимает, что идеология МВФ, построенная на принципах, которые привели к банкротству мировой финансовой модели, лишь способствует обострению экономического кризиса. Поэтому проще всего задушить Юлию Тимошенко именно в объятиях МВФ.

— Уже давно экономическим экспертам приходится говорить о политике. Одно могу констатировать: противостояние политических сил зашло в тупик в самой невыгодной для экономики Украины точке. Отсутствие реальных изменений в командах Нацбанка и Минфина и, самое главное, отсутствие изменений в подходах к управлению экономикой неизбежно ведет к социальным потрясениям. Ющенко как представитель догматического понимания монетаризма ранних 90-х может свято верить в непререкаемость мнений и принципов гуру от МВФ. Но если бы он как Президент при этом оставался нейтральным наблюдателем, то поведение Нацбанка могло быть другим. Однако патронируя финансовую сферу как хобби, он не дает возможности избавиться от "плодотворного" сотрудничества с международными кредиторами-"благодетелями".

Теги:
Финансы
Автор
Версии
Источник
НОВОСТИ / Финансы