11 ноября 2019 18:08

«Ждите ответку за свои решения» — директор департамента НБУ рассказал об угрозах, поступавших накануне задержания сотрудников

«Ждите ответку за свои решения» — директор департамента НБУ рассказал об угрозах, поступавших накануне задержания сотрудников

НВ Бизнес выяснил детали коррупционного скандала вокруг НБУ. Директор департамента лицензирования Александр Бевз рассказал также о приходе PayPal в Украину, о банках-зомби, ПриватБанке и СПЛИТ

Последние две недели вокруг Национального банка Украины (НБУ) разгорается коррупционный скандал. За это время правоохранительные органы задержали двоих сотрудников НБУ за якобы посредничество в получении лицензий. Последнее задержание состоялось на прошлой неделе.

На различных онлайн-ресурсах и аккаунтах блогеров появилось много противоречивой информации, в частности, о причастности высокопоставленных должностных лиц НБУ к организованной коррупционной схеме по оформлению лицензий.

НВ Бизнес выяснил детали этого коррупционного скандала, встретившись с директором департамента лицензирования НБУ Александром Бевзом. Он в интервью НВ Бизнес рассказал о том, кто может стоять за этим конфликтом. Также Бевз поделился последней информацией о ситуации на банковском рынке и предстоящих сделках, о том, почему PayPal до сих пор не вышел в Украину, какие законодательные новшества ждут банки, как будут бороться с банками-зомби и как проходит процесс внедрения закона СПЛИТ.

О задержании сотрудников НБУ и медиа-атаках

— Два задержания сотрудников НБУ за две недели и оба раза за посредничество в лицензировании. Как вы можете объяснить свою непричастность к этим делам?

— Начну с последнего случая. Задержанная сотрудница не работала в Департаменте лицензирования, она являлась специалистом Юридического департамента. Более того, она занимала декретную должность и с 15 ноября планировалось ее увольнение в связи с выходом на работу основной сотрудницы. По информации прокуратуры Киева, она «сама предложила свою помощь» финансовому учреждению. Мы ждем дополнительную информацию от правоохранительных органов и только после этого сможем более подробно рассказать.


Важно другое — оба эти случая квалифицированы как «мошенничество». То есть, люди, не имеющие отношения к процессам лицензирования, по словам правоохранительных органов, самостоятельно предлагали свои «посреднические» услуги. Хочу подчеркнуть, что они не являются сотрудниками Департамента лицензирования и никогда ими не были. Более того, следует отметить, что ни я, ни Екатерина Рожкова не знакомы с ними лично, и узнали их имена и фамилии уже после задержания. Первый задержанный вовсе работает финансовым контроллером в Департаменте обеспечения деятельности НБУ и отвечает за выдачу воды и товаров со склада. Поэтому нам непонятно, как случилось так, что этот человек оказался замешан в историю с лицензированием. Параллельно с официальным расследованием правоохранителей мы начали собственное служебное расследование для того, чтобы понять, почему это произошло.

Но что настораживает? То, что буквально в течение часа после выхода пресс-релиза прокуратуры о первом задержании, появилось несколько постов в соцсетях ряда публичных лиц.

— Был пост Дубинского.

— Да, пост Дубинского, пост Юрия Бутусова и других публичных лиц о том, что якобы эти средства предназначались или для Рожковой, или для меня, после чего начались манипуляции на эту тему с высказываниями ничем не обоснованных домыслов. Кроме того, в последний месяц против меня и Департамента лицензирования вышла не одна подобная статья. В частности, на ресурсе strana.ua было несколько неправдивых материалов, в которых также была затронута моя семья. И здесь может быть несколько объяснений.

Для многих Департамент лицензирования может показаться скучным подразделением, но на самом деле он является одним из politically exposed департаментов в Нацбанке, поскольку процессы, с которыми мы имеем дело — это сложные вопросы: согласование собственников банков, топ-менеджеров, выдача всех лицензий и поэтому, наверное, кому-то мы перешли дорогу. У нас есть обоснованные основания так считать, поскольку за последние несколько месяцев мы получали намеки о том, что своими решениями мы обидели некоторых людей.

Например, только за последний год мы отказали 26 лицам в согласовании на должности топ-менеджеров банков — как коммерческих, так и государственных. Кроме того, мы проблематично согласовываем собственников банков. После кризиса купить банк очень сложно, соответственно это тоже не нравится определенным лицам. И по валютным лицензиям не все так очевидно, особенно с небанковскими компаниями. Поэтому еще одна причина — это «сплит» Нацкомфинуслуг, ведь забрав под регулирование около 1900 компаний, из которых часть имеют проблемы с прозрачностью и соблюдением законов, создается определенный информационный шум.

— Вы считаете, что событие решили привязать к вам и к Рожковой? Это связано с профессиональной деятельностью?

— Абсолютно. Очевидно, что эти события связали по одной причине: лицензии выдает Национальный банк по инициативе Департамента лицензирования. Ранее в подобных постах это подавалось манипулятивно, будто лицензии я выдаю единолично, что не соответствует истине.

Я не выдаю лицензии и Рожкова также их не выдает. Да, Департамент лицензирования рассматривает документы, но есть несколько этапов контроля, которые невозможно обойти. Во-первых, в департаменте документы проверяют несколько человек сразу, во-вторых, привлекаются другие департаменты, а решение в конечном счете принимает Правление и подписывает глава НБУ. То есть, обращаю внимание, что принятое решение — коллегиальное и до момента внесения проекта этого решения на заседание Правления он уже согласован и подписан как минимум десятью людьми из разных подразделений НБУ. Можно сколько угодно пытаться найти какое-то слабое звено или человека, но в конечном счете это не имеет отношения к процессу принятия решения. Поэтому мы часто предупреждаем о лицах, которые называют себя приближенными к принятию решений, но на самом деле — это не более, чем мошенничество.


— Вы понимаете сейчас причины появления обвинений в ваш адрес?

— Это тот случай, когда совпало несколько факторов. За месяц до этого события на Департамент лицензирования началась информационная атака, которая сопровождалась выпуском порочащих неправдивых материалов.

— У вас же есть еще конфликты, например по Ощадбанку, где вы не согласовали нескольких членов набсовета?

— Есть кейс с отказом в согласовании членов набсовета Ощадбанка. Но я не имею никаких оснований связывать то, что произошло непосредственно с Ощадбанком, с решениями, которые были приняты.

— Какая сейчас ситуация по Ощадбанку?

— У нас идут суды, два члена набсовета Ощадбанка обжалуют наше решение в суде, это Шевки Аджунер и Дмитрий Власов. Мы готовы защищать свою позицию и подали отзывы в суды.

— В каком суде?


— Окружном админсуде Киева, в котором обжалуются решения Национального банка. Иск Шевки Аджунера начнут рассматривать на днях. Примечательно, что его адвокатом выступает Александр Завадецкий, который когда-то был директором департамента, который сейчас возглавляю я. В 2018 году по решению суда он был восстановлен, но на днях снова был уволен.

Сейчас Кабмин утвердил новый состав номинационной комиссии, которая занимается отбором членов набсоветов госбанков вместо тех, кого мы отклонили. В ближайшие недели будут определены новые кандидаты. У комиссии уже есть список, который подготовили рекрутинговые компании. В каждый госбанк назначается шесть независимых членов, на каждую вакантную должность подбиралось минимум три кандидата. То есть список в общей сложности составляет не менее 18 человек. Есть из кого выбирать.

— У вас есть много недоброжелателей, кроме Коломойского…

— Абсолютно. Я непосредственно получил минимум три сигнала от людей, которые сказали: «Ждите ответку за принятие своих решений».

Есть еще один блок вопросов — это ситуация с финкомпанией, которая обратилась в правоохранительные органы и в отношении которой оба сотрудника НБУ предлагали какую-то свою посредническую помощь. Я не могу назвать ее, но эта компания действительно получила отказ в переоформлении лицензии за нарушения в сфере финмониторинга.

— Крупная компания?

— Нет, это не крупная компания. На рынке обмена валют есть несколько крупных игроков, но сейчас он достаточно диверсифицирован — 32 компании, когда-то их было всего три. Так вот, эта компания имеет лицензию, она, кстати, действует до сих пор, но этим летом компания обратилась за переоформлением бессрочной лицензии. И якобы именно в этом вопросе задержанные сотрудники НБУ пообещали ей посодействовать, что абсолютно бессмысленно по одной простой причине: для переоформления этой лицензии есть только одно условие — отсутствие в течение последнего года более двух санкций за нарушение законодательства. У этой компании их было три. Кстати, нарушения выявляет совсем другое подразделение — Департамент финмониторинга.

— Вы сейчас проводите внутреннее расследование. К каким-то конкретным выводам пришли?

— Оно продолжается, его проводит Департамент безопасности. У меня лично, например, будет собеседование, на котором я буду давать свои пояснения. Такое же собеседование пройдут все сотрудники департамента.

— Екатерина Рожкова тоже?

— Если будет необходимо, да.

— Судя по всему, сложно сказать, что в этом есть, скажем так, тень Коломойского.

— Едва ли.

— Это скорее ваши исключительно профессиональные конфликты.

— 100%. Манипулятивную информацию также распространяли анонимные telegram-каналы, например «Шаурма Зеленского». Там было написано, что на самом деле задержали меня и я являюсь родственником какого-то генерала МВД, который имеет отношение к делу Гонгадзе, что тоже является полным вымыслом. И эта бессмыслица была перепечатана некоторыми СМИ.

— Вы же еще проводите проверки, например, последняя новость была о банке "Сич"…

— Решение по банку «Сич» было уже после этой истории с задержанием и никак не связано с ним. Но кейс этого банка также довольно «интересный», Нацбанк действительно впервые за многие годы признал контролера банка независимо от формального владения. В банке «Сич» есть другие акционеры, которые действительно создавали этот банк и длительное время им управляли, но по набору косвенных факторов мы установили, что контроль над банком может принадлежать другому лицу.

— У Горбуненко же нет юридических прав на управление банком…

— Да, есть два блока оснований: он действительно юридически не владеет акциями, но мы видим его влияние на назначение топ-менеджмента.

— А как вы видите это?

— Мы проводим собеседования со всеми членами наблюдательного совета, выездные проверки и задаем вопросы, которые нас интересуют. Исходя из собранных материалов, мы видим, что эти лица связаны и были, возможно, назначены по его инициативе.

— Вы эти материалы каким-то образом фиксируете?

— Безусловно.

— То есть, — это, как интервью?

— Это протоколы собеседований.

—Это официальные документы, которые можно поднять?

— Да.

— Вы упомянули Горбуненко.

— Да, абсолютно. Второй блок оснований — это деятельность самого банка. Мы видим изменения в структуре кредитного портфеля, это отслеживает банковский надзор, а также то, что в банке на обслуживании появился ряд клиентов.

— Связанных с ним?

 — Связанных с господином Горбуненко.

— Может и с Фирташем связанных?

— Есть и такая информация, но мы опять же даем банку время на отражение этой информации, на предоставление своих пояснений и на подачу господином Горбуненко пакета документов на согласование. То есть, мы устанавливаем определенную процедуру, которая позволит эту ситуацию легализовать. Если это категорически не так, данное лицо тоже может это объяснить, дать свои пояснения.


PayPal, ПриватБанк, СПЛИТ и новшества в законе о банках
— Давайте теперь перейдем к рыночным вопросам. Вы занимаетесь лицензиями, сколько объектов финансовой деятельности в этом году уже подавалось на лицензии и какие это лицензии, какая ситуация на рынке? Есть ли новые игроки, может быть, ожидается их выход на рынок?

— Нацбанк выдает четыре вида лицензий: банковскую лицензию; валютную лицензию, например на обмен валют; лицензию на денежные переводы; лицензию на инкассацию.

С 2014 года ни одной банковской лицензии выдано не было, кроме банков, которые были созданы Фондом гарантирования на продажу. Это был РВС банк, Кристалбанк, банк Агропросперис (бывший Астра Банк). Вот эти банки возродились, но возродились в Фонде гарантирования, затем были проданы инвестору и вернулись на рынок. Сегодня в стране 75 банков и новых обращений для выдачи лицензии у нас не было. Создать новый банк довольно проблематично.

Но мы постоянно выдаем новые лицензии на обмен валют. Например, на начало 2015 года на рынке было три игрока, рынок был очень закрытый и монополизированный. С 2015 по 2019 год мы выдали 63 лицензии. Часть из них уже отозвана, на сегодня на рынке 32 игрока. По денежным переводам похожая ситуация.

— По денежным переводам сколько вы выдали лицензий?

— На сегодня лицензий на денежные переводы где-то около 62.

— Вспомнил о PayРal, вы общаетесь с ними как-то?


— Проблемы, связанные с выходом PayPal на рынок Украины, на мой взгляд, не вопрос регуляторного поля Нацбанка. Если PayPal захочет к нам обратиться, я думаю, что очень быстро получит здесь регистрацию. Есть ряд факторов, которые приводят к тому, что компания приняла для себя решение пока не выходить на украинский рынок. Насколько мне известно, Кабинет Министров этому сейчас уделяет большое внимание, в частности ведением этого вопроса занялось Министерство цифровой трансформации, поэтому мы ожидаем, что общими усилиями они консолидируют те проблемы, которые могли бы препятствовать выходу PayPal на украинский рынок.

— А в основном лицензии на денежные переводы кто берет?

— Небольшие финансовые компании. Это неплохой бизнес, на котором можно делать какой-то комиссионный доход, зарабатывать на оплате коммунальных платежей, мобильной связи и других денежных переводах.

Это абсолютно классическая финансовая деятельность. У нас есть небольшие проявления финтеха на этом рынке, это, когда разрабатывают какие-то новые технологии. Это очень банальная услуга: принял через сайт деньги — перевел на соответствующий счет или принял наличку на плату за коммуналку, все очень просто.


— С Webmoney вопрос уже вообще закрыт?

 — Их лицензии, регистрации отменены и отозваны. Кстати, хотел сказать, что у нас есть ожидания по выходу на рынок еще одной крупной мировой платежной системы — это компания JCB, крупнейшая платежная система в Японии, по некоторым показателям она крупнейшая в мире.

— На каком этапе сейчас приход этого игрока?

— Они задекларировали свое намерение выйти на украинский рынок, на неделе появилась новость о том, что они будут делать кооперацию с Приватом, мы ждем их официального обращения.

— Официально еще не обращались.

— Нет. Мы провели переговоры, объяснили, что нужно для того, чтобы выйти на украинский рынок. Год назад мы зарегистрировали UnionPay International, который хотел кооперироваться с Приватом. То есть, мы видим, что интерес к рынку со стороны крупных игроков есть и будем надеяться, что он будет.

— А в плане слияния и поглощения — эту тему вы отслеживаете?

— Что мы наблюдаем на данном этапе? Это консолидация тех банковских групп, которые ранее существовали, например, Альфа Банк и Укрсоцбанк. Укрсоц был куплен в 2016 году, закономерно было присоединить его к Альфа Банку. То же самое произошло с банками Индустриал и Экспресс, у них один собственник. Сказать, что я вижу тенденцию к объединению банков с разными владельцами — нет, но мы ожидаем несколько сделок на рынке, это небольшие банки, которые хотят увеличить свой капитал путем объединенных усилий. Поэтому я думаю, что две сделки в следующем году мы увидим по слиянию банков.

— Из какой группы?

— Это небольшие банки.

— Это рыночные банки?

— Да, это рыночные банки.

— Назвать не можете?

— Пока они сами об этом не объявили, мы не хотели бы влиять на статус переговоров, не дай Бог они сорвутся.

Мы, может, также увидим продолжение процесса сдачи лицензий банками. Я предполагаю, что в следующем году минимум один-два банка сдадут лицензии добровольно. Ранее десять банков самостоятельно покинули рынок.

Например, мы видим, что активно сворачивается Проминвестбанк. Недавно была информация, что банк постепенно прекращает работу с физлицами. Это закономерный процесс, он соответствует плану выхода с рынка. По большому счету, из российских банков останется только один государственный — Сбербанк. Какой будет стратегия акционеров Сбербанка — посмотрим.

— Похоже, активности нет на рынке?

— Возможно, некоторые рыночные сделки произойдут в связи с той информацией, которая публично стала доступна, мы слышали, что акционер Идея Банка планирует его продать.

— К вам они обращались?

— У нас были рабочие встречи, но какой-то конкретной информации пока нет. Мы знаем о том, что это будет возможно происходить.

— Кому они продают свой банк?


— Тут очень сложно сказать, потому что, к сожалению, те потенциальные покупатели, которых мы видели, это не стратегические инвесторы. Стратегические инвесторы могут появиться в госсекторе, мне кажется, самые ожидаемые и значимые для экономики сделки могут состояться с госбанками. Мы видим задекларированные планы по вхождению IFC в Укргазбанк уже в этом году, мы видим планы ЕБРР по вхождению в Ощадбанк. Там были озвучены планы по продаже доли до 20% для начала и, возможно, если рынок IPO будет создан в стране, еще 25%. По Приватбанку основная задача менеджмента и нового набсовета — подготовить банк к продаже. Укрэксимбанк — вряд ли, потому что, как правило, такие экспортно-импортные банки все же созданы для того, чтобы государство представляло интересы локального бизнеса на международных рынках.

— Знаю, что грядут законодательные изменения в этом году, будут приниматься изменения в закон о банках. Каких новшеств ожидать рынку?

— Достаточно много новаций, давайте основные. Первое — банковское сообщество инициировало, а мы и МВФ поддержали уменьшение требований к уставному капиталу. Это достаточно важно для небольших банков, минимальный размер уставного капитала будет снижен с 500 до 200 миллионов гривен как для новосозданных банков, так и для существующих банков. Поэтому банкам не нужно будет увеличивать капитал до 300 миллионов, как это было по графику на следующий год.

График был предусмотрен до 2024 года: в 2020 — банки должны были сделать 300 млн, через два года — 400 млн и еще через два года — 500 млн. Теперь весь этот график отменяется, 200 млн грн достаточно. Дальше будут существенно усилены требования к корпоративному управлению, в первую очередь речь идет о риск-менеджменте и системе внутреннего контроля. На самом деле реформа корпуправления — это ключевое из того, что мы сейчас делаем и это напрямую связано с отклонением ряда кандидатур топ-менеджмента, потому что мы согласовываем как весь набсовет, так и все правление, и требования предъявляем все более строгие. Третий блок изменений — это изменения, связанные с покупкой банков, усиливаются требования к покупателям банка, но у Нацбанка появляется дополнительный инструмент — требовать продажи банка, если он был куплен вопреки законодательству.

Что имеется в виду? Чтобы купить более 10% доли прямо или через какую-то компанию, нужно согласовать это с Нацбанком заранее. Иногда это происходит вопреки или без этого согласования. У нас есть ряд возможностей для того, чтобы на это повлиять: штраф, достаточно большой — до 10% от купленной доли, блокирование прав голоса, но, если и это не поможет, в законе появится новая опция — требовать продажи через суд. Национальный банк получит право обратиться в суд и заставить собственника продать долю тому, кто будет соответствовать требованиям законодательства. Это достаточно жесткий инструмент, крайняя мера, но она тоже появится. И ряд изменений будет касаться механизма надзора и выведения банков с рынка. Очень сложный был процесс так называемого «банкопада», выведения банков, поэтому Фонд гарантирования совместно с нами готовит ряд изменений, направленных на так называемую систему раннего реагирования, раннего вмешательства для того, чтобы изменить систему гарантирования.


— А что это будет?

— Это расширение возможностей Фонда гарантирования, связанных с так называемой ранней интервенцией, но это также усиление ответственности Национального банка за банк, который находится в стадии проблемности. Мы также пересматриваем концепцию проблемности, потому что она очень часто критикуется. Как принято говорить: если банк зашел в проблемность, он редко из нее выходит. Это, кстати, неправда, за последние два-три года много банков побывали в проблемности, все благополучно оттуда вернулись, но тем не менее риск есть. Поэтому мы оставим проблемность только для финансовых проблем. То есть, если у банка проблема с капиталом, с ликвидностью — да, проблемность будет как мера. Но для остальных банков это будет другой инструмент, который позволить сгладить этот информационный шум, который может повлечь отток клиентов и, по сути, неплатежеспособность.

— Какая ситуация с банками-зомби?

— Есть позиция Национального банка, она говорит о том, что выведенный с рынка банк, который находится в процессе ликвидации, вернуть на рынок невозможно.

— Но тем не менее же есть решения судов.

— Сегодня относительно 10 банков суды приняли решения о возобновлении их деятельности или незаконности выведения с рынка. Но выполнить эти решения судов, по мнению юристов Национального банка, невозможно по одной простой причине: все эти банки в той или иной степени зашли в процесс ликвидации. По каким-то банкам уже были созданы новые юридические лица, которые уже имеют другое название и другой правовой статус. Вернуть вспять эту ситуацию без риска для рынка невозможно, потому что какая-то часть обязательств погашена государством, какая-то часть активов продана. Поэтому в этой части тоже готовятся изменения в закон, которые урегулируют эту ситуацию.

— А какие изменения?

— Это изменения, которые говорят о том, что процесс ликвидации не может быть возвращен. Если суд полагает, что были нарушены интересы акционера в процессе выведения банка с рынка, такой акционер сможет претендовать на возмещение убытков. Это, кстати, международный опыт.

— А кто будет возмещать убыток?

— Государство в лице, возможно, Национального банка, но опять же, это предмет того, как это будет урегулировано в законе. Так как проблема очень острая, была отдельная миссия МВФ, техническая, которая приезжала несколько раз, она занималась именно этим вопросом. И ни в одной стране мира нет инструмента возврата на рынок выведенных банков.


 — Есть же статья 41-я о Фонде гарантирования вкладов, она же не имеет обратной силы.

— Абсолютно.

— Но там есть свои лазейки.

— В 41-й статье?

Читайте также:


Перед каждым заседанием судов мы пополняем наличностью кассы и банкоматы — интервью с председателем правления ПриватБанка
— Да. Была информация, что юристы Коломойского цепляются за то, что нарушены права акционера.

— В деле Приватбанка есть несколько юридических эпизодов: обжалуется отдельно выведение с рынка, то есть то, как Нацбанк установил неплатежеспособность, что стало причиной национализации, это один правовой спор. Второй правовой спор — это обжалование акционерами договора о покупке акций за одну гривну. Я не знаю, о какой лазейке говорите вы, но, возможно, она кроется в одном из этих дел. Также есть ряд обратных процессов, где государство обжалует действия менеджмента и собственников, связанные с возмещением убытков государству.

— А что со СПЛИТОМ, какая там ситуация?

— Закон о «сплите» подписан президентом и уже опубликован. То есть закон работает, с первого июля 2020 года мы начинаем регулировать небанковский рынок. Часть рынка уходит в Нацкомиссию по ценным бумагам, но это только фонды финансирования строительства и негосударственные пенсионные фонды. Мы забираем все остальное. Идет речь об около 1900 компаний: порядка 250 страховых компаний, 340 ломбардов, 970 финкомпаний и 350 кредитных союзов и других компаний. Мы встретились со всеми группами рынка и видим большой потенциал для роста. Почему? Законодательство небанковского сектора очень давно не менялось: как в страховании, так и в отношении кредитных союзов. По ломбардам вообще нет отдельного закона, хотя это отдельный вид бизнеса; финансовый лизинг в стране не развивается нормально, потому что у нас устаревший закон. И до 1 июля мы хотим разработать и обеспечить принятие парламентом всех новых законов, которые регулируют сегменты рынка. Мы надеемся, что это позволит создать необходимые точки роста, потому что тот же рынок лизинга говорит: дайте нам новый закон и эта услуга станет очень востребованной. Она зажата и полноценно начнет функционировать, ведь лизинг — это очень интересный инструмент. По нашему запросу проводилось большое исследование лизингового рынка в мире. И вот, когда в Украине вы слышите слово «лизинг», то с чем оно у вас ассоциируется? Это покупка автомобилей и еще сельхозтехника, и пожалуй все. А в Японии, например, и в Польше, рынок лизинга напрямую связан с новыми технологиями, с IT, с разработкой медицинских технологий и покупкой дорогостоящего оборудования.


Простой пример: идет медицинская реформа и государство дает семейным врачам в регионах возможность получать напрямую деньги из бюджета. Мы уже видели очень много сюжетов о том, что это достаточно большие деньги, которые позволяют: а) получать этому врачу хорошую зарплату; б) обслуживать пациентов. Но такой врач не может, например, позволить себе купить УЗИ-аппарат или небольшой аппарат для флюорографии, для рентгена, или какие-то образцы для лабораторных услуг. На самом деле лизинг мог бы стать выходом, особенно при кофинансировании, если бы государство взяло часть финансирования на себя. Что мы хотим сказать? Что государство должно не только зарегулировать рынок, но создать определенные точки роста, а их на самом деле колоссальное множество.

— На рынке страхования будут какие-то новшества?

— По страховому сегменту, например, мы планируем отказаться от некоторых обязательных видов страхования. Участники рынка говорят, что перечень из 30 обязательных видов абсолютно политически мотивирован. В разное время, с появлением лобби в парламенте или в правительстве, этот перечень постоянно расширялся для того, чтобы определенные страховщики получали клиентов. Мы хотим этот перечень сократить в разы, выведя это все на добровольное страхование и утвердив систему страхования рисков, а не видов деятельности. Это будет совершенно другой подход. И это тоже, на наш взгляд, даст возможность коммерческим игрокам развиваться, потому что сейчас они здесь заблокированы.

Автор
Новое Время Страны
НОВОСТИ / Финансы