11 сентября 2007 10:12

'Россия Владимира Путина не в состоянии достичь экономических показателей Бразилии или Китая'

Интервью с Домиником Давидом (Dominique David), исполнительным директором Французского Института международных отношений (IFRI).

- Можно ли сказать, что Россия, благодаря своим энергетическим ресурсам, становится одной из крупнейших держав мира?

- И эксперты, и государства, которые пытаются выработать новую политику в отношении Москвы, не могут определиться с 'диагнозом': является ли Россия развивающейся страной, начинающей выходить из затяжного кризиса, или она - 'восходящая' страна, как Китай или Индия? Тяготеет ли она к демократии западного образца или создает некое подобие 'азиатской' полудемократии? Нельзя отрицать, что Запад предпочитал Россию 1990-х годов, слабую, увязшую в кризисе, но с 'любезным характером': мы вновь открывали для себя российскую культуру, надеялись на демократизацию страны. Но русским нелегко дались развал экономики и государства. Сегодня, когда экономический рост стабилизировался, когда государство было реорганизовано, когда Кремль вновь обрел свободу дипломатического маневра, Россия нам кажется уже не столь любезной. Было бы нелепым полагать, что страна, являющаяся одним из главных производителей энергоносителей в мире, расположенная в 11 часовых поясах, не будет стремиться к статусу великой державы! Русские одно время верили, что 'Европейский Дом' будет прислушиваться к их мнению: косовский кризис, план создания противоракетного щита продемонстрировали, что это не так.

- Можно ли говорить о возвращении советской эпохи?

  - Конечно же, нет. Потому что в стране, несмотря на ограничения, введенные Владимиром Путиным, наблюдаются демократические достижения - например, свобода передвижения или существование оппозиционно настроенных в отношении правительства СМИ - с которыми россияне уже не расстанутся. Российские элиты стремятся не воссоздать советское пространство, а в первый раз в истории страны - которая всегда, в царские времена и при коммунизме, была многонациональной империей с расплывчатыми границами - занять четко очерченное российское пространство и выработать наконец-то новую позицию по отношению к Западу. Правда, сложно сказать, имеем ли мы в данном случае дело с последовательной стратегией, или же Кремль пытается всего лишь воспользоваться невыполненными обещаниями и ошибками Запада на Кавказе или Центральной Азии.

- Может ли Россия стать страной с сильной экономикой, которая будет иметь вес на западных рынках?

- Путин осознал, что экономика, и, в частности, энергетика, послужат наилучшим инструментом для возвращения на международную арену. Но его первым шагом стало воссоздание государственных монополий. Правда, в итоге, начиная с 1999 года, ежегодный рост экономики составил 7 процентов, объем ВВП догнал и превысил показатели 1990 года, в страну потекли западные инвестиции, государственный бюджет выполняется с профицитом, на рынке опять появились потребительские товары отечественного производства, которые почти исчезли в 1990-е годы, и, несмотря на значительную разницу в уровне жизни граждан, в целом можно говорить о его повышении. Государство вновь обрело контролирующую функцию, которую утратило в кризисные времена, пусть даже его влияние на экономику или общество далеко от совершенства.

Деньги, полученные от продаж нефти и газа, идут на покупки недвижимости на Лазурном берегу и английских футбольных клубов, хотя их нужно инвестировать в инфраструктуру и производство, пусть даже ради того, чтобы продолжать экспортировать углеводороды. Россия не в состоянии достичь показателей Бразилии в области производства сельскохозяйственной продукции, или Китая в сфере потребительских товаров. Советское государство исчезло, и в 1990-е годы на смену ему пришел беспощадный индивидуализм, процветавший в обществе, лишенном общественных идеалов, демократической культуры, политических партий, свободных СМИ. Верхи набивали мошну, низы пытались выжить. Не было возможности ни реализовывать политический проект, как в Китае, ни даже заниматься настоящим предпринимательством или инвестициями.

- А если цены на нефть упадут?

- Это станет настоящей проблемой для России, но также и для Европы, которая не заинтересована в слабой России. Лучше пусть Россия будет могущественной, тогда Европа, благодаря сотрудничеству с Москвой, сможет более эффективно заниматься строительством европейского пространства, и не оставлять за США исключительного права на политическое влияние, которым они, кстати, плохо умеют пользоваться.

Автор
Le Monde (Франция)