20 августа 2021 14:39

Фрэнсис Фукуяма о конце американской гегемонии

События в Афганистане не означают конец американской эры. Настоящая угроза для глобального положения страны в политической поляризации внутри

Фрэнсис Фукуяма о конце американской гегемонии

Ужасающие фото отчаявшихся афганцев, пытающихся выбраться из Кабула после краха поддерживаемого США правительства, вызвали важный поворот в мировой истории, момент, когда Америка отвернулась от мира. На самом деле, конец американской эры наступил намного раньше. Долгосрочные источники слабости и упадка США в большей степени внутренние, чем международные. Страна будет оставаться великой державой в течение многих лет, но насколько она будет влиятельной, зависит от ее способности решать свои внутренние проблемы, а не от внешней политики.

Пик американской гегемонии длился менее 20 лет, от падения Берлинской стены в 1989 году до финансового кризиса 2007-2009 годов. В то время страна доминировала во многих сферах власти - военной, экономической, политической и культурной. Пиком американского высокомерия было вторжение в Ирак в 2003 году, когда они надеялись переделать не только Афганистан (вторгшийся двумя годами ранее) и Ирак, но и весь Ближний Восток.

Страна переоценила эффективность военной силы для фундаментальных политических изменений, даже если недооценила влияние своей экономической модели свободного рынка на мировые финансы. Десятилетие закончилось тем, что войска увязли в двух войнах и в международном финансовом кризисе, который усугубил огромное неравенство, вызванное глобализацией под руководством Америки.

Степень однополярности в этот период была относительно редкой в истории, и с тех пор мир возвращается к более нормальному состоянию многополярности, когда Китай, Россия, Индия, Европа и другие центры набирают силу, сравнимую с Америкой. Окончательное влияние Афганистана на геополитику, вероятно, будет небольшим. Америка пережила унизительное поражение, когда она вышла из Вьетнама в 1975 году, но быстро восстановила свое господство в течение немногим более десяти лет, и сегодня она работает с Вьетнамом, чтобы обуздать китайский экспансионизм. Америка по-прежнему имеет множество экономических и культурных преимуществ, с которыми могут сравниться немногие другие страны.

Гораздо более серьезная проблема для глобального положения Америки - внутренняя: американское общество глубоко поляризовано, и ему трудно найти консенсус практически по любому поводу. Эта поляризация началась из-за традиционных политических вопросов, таких как налоги и аборты, но с тех пор переросла в ожесточенную борьбу за культурную идентичность. Требование признания со стороны групп, которые считают, что они маргинализированы элитами, было тем, что я определил 30 лет назад как ахиллесовую пяту современной демократии. Обычно большая внешняя угроза, такая как глобальная пандемия, должна быть поводом для граждан сплотиться вокруг общих ответных мер, но кризис covid-19 послужил, скорее, для углубления разногласий в Америке, когда социальное дистанцирование, ношение масок и теперь вакцинация рассматривались не как меры общественного здравоохранения, а как политические маркеры.

Эти конфликты распространились на все аспекты жизни, от спорта до брендов потребительских товаров, которые покупают красные и синие американцы. Гражданская идентичность, которая гордилась Америкой как многорасовой демократией в эпоху после предоставления меньшинствам гражданских прав, была заменена враждебной повеской о периоде с 1619 года по 1776 годом, основанной на вопросе: была ли страна построена на рабстве или на борьбе за свободу. Этот конфликт распространяется на отдельные реальности, в каждую из которых верят одна из сторон. Эти реальности разнятся тем, что выборы в ноябре 2020 года были либо одними из самых справедливых в истории Америки, либо массовым мошенничеством, ведущим к незаконному президентству.

На протяжении «холодной войны» и до начала 2000-х годов в Америке существовал устойчивый консенсус в элите в пользу сохранения лидирующей позиции в мировой политике. Изнуряющие и кажущиеся бесконечными войны в Афганистане и Ираке испортили мнения американцев не только о трудных местах, таких как Ближний Восток, но и о международном вмешательстве в целом.

Поляризация напрямую повлияла на внешнюю политику. В годы правления Обамы республиканцы заняли воинственную позицию и критиковали демократов за российскую «перезагрузку» и предполагаемую наивность в отношении президента Путина. Бывший президент Трамп изменил положение дел, открыто обняв Путина, и сегодня примерно половина республиканцев считает, что демократы представляют большую угрозу для американского образа жизни, чем Россия. Ведущий консервативных телевизионных новостей Такер Карлсон приехал в Будапешт, чтобы взять интервью у авторитарного премьер-министра Венгрии Виктора Орбана; «owning the libs» (противодействие левым, крылатая фраза для правых) было важнее, чем отстаивание демократических ценностей.

В отношении Китая существует более очевидный консенсус: и республиканцы, и демократы согласны с тем, что он – угроза демократическим ценностям. Но это врядли сможет помочь Америке в долгосрочной перспективе. Гораздо более серьезным испытанием чем Афганистан для американской внешней политики станет Тайвань, если он подвергнется прямому нападению со стороны Китая. Готовы ли США пожертвовать своими сыновьями и дочерьми ради независимости этого острова? Или действительно, рискнут ли США военным конфликтом с Россией, если она вторгнется в Украину? Это серьезные вопросы, на которые нет простых ответов, но аргументированная дискуссия об американских национальных интересах, вероятно, будет вестись прежде всего через призму того, как они влияют на внутриполитическую борьбу.

Поляризация уже нанесла ущерб глобальному влиянию Америки. Это влияние зависело от того, что Джозеф Най, ученый-специалист по внешней политике, назвал «мягкой силой», то есть от привлекательности американских институтов и общества для людей во всем мире. Эта привлекательность значительно уменьшилась: трудно кому-либо сказать, что американские демократические институты работали хорошо в последние годы или что какая-либо страна должна имитировать американский политикум. Отличительной чертой зрелой демократии является способность осуществлять мирную передачу власти после выборов – испытание, которое страна провалила 6 января.

Самым большим политическим провалом администрации президента Джо Байдена за семь месяцев пребывания у власти стала неспособность адекватно спланировать быстрый крах Афганистана. Насколько бы неприглядным это ни выглядело, решение о выводе войск из Афганистана может оказаться правильным. Байден предположил, что уход был необходим для того, чтобы сосредоточить внимание на более серьезных проблем со стороны России и Китая. Надеюсь, он серьезно к этому относится. Бараку Обаме так и не удалось сделать «поворот» в сторону Азии, потому что Америка сосредоточила свои усилия на борьбе с повстанцами на Ближнем Востоке. Нынешней администрации необходимо перераспределить ресурсы и внимание из других мест, чтобы сдерживать геополитических соперников и взаимодействовать с союзниками.

США вряд ли вернут свой прежний статус гегемона и они не должны к этому стремиться. На что они могут надеяться, так это на поддержание вместе со странами-единомышленниками мирового порядка, благоприятствующего демократическим ценностям. Сможет ли Байден это сделать, будет зависеть не от краткосрочных действий в Кабуле, а от восстановления чувства национальной идентичности и цели.

_______

Фрэнсис Фукуяма - старший научный сотрудник Stanford’s Freeman Spogli Institute for International Studies.

Автор
The Economist (Великобритания)
Источник